ВПЕРЕДИ ПАРУСА!

Вокруг Солнышкина собралась вся команда.

- Бедный Солнышкин! - ехидно ухмыльнулся артельщик, которого не успели выгнать из-за срочности рейса.

- Разиня! - сердито процедил сквозь зубы Федькин и отпустил Солнышкину щелчок.

- Ах, Солнышкин, мы все тебя любим, - сказала Марина, будто уже прощалась.

- Ну и ну, отмочил! - вздохнул Перчиков.

А Солнышкин стоял ни жив ни мёртв и думал:

«До свиданья, Антарктида, до свиданья, океан!»

- А всё из-за Васьки и ещё из-за этой вот штуки! - с горечью проговорил он и щёлкнул пальцем по крышке маленького бронзового компаса.

- Не мели ерунду, - возразил Перчиков, который никогда не интересовался, что это за компас у Солнышкина на руке. - При ВПЕРЕДИ ПАРУСА! чём тут эта коробка?

- А при том, - сказал Солнышкин и выложил Перчикову историю робинзоновского подарка.

- Забавно, - качнул головой Федькин, глядя на компас.

- Всё показывал правильно! А тут, когда я болтал с Васькой, в самую трудную минуту не мог шевельнуться! За штурвалом я стоять не умею, а на компасе - всё правильно. Узлы вязать не умею, а на компасе - правильно. И моряком я ещё не стал - всё равно правильно, - чуть не глотая слезы, говорил Солнышкин.

- Знаешь, - задумчиво перебил его Перчиков, - ты, конечно, прав, настоящим матросом ты ещё не стал, но не беда, Солнышкин, не всё сразу! Самое главное, чтобы работал как ВПЕРЕДИ ПАРУСА! следует твой самый надёжный компас. - И Перчиков положил ладонь Солнышкину на грудь, где тихо и грустно стучало его сердце. - А он работал неплохо. И этот бронзовый старичок всё показывал верно.

И тут все увидели, как стрелка маленького бронзового компаса, едва шевельнувшись, твердо указала на «норд».

- Жаль только, что случилась вся эта ерунда, - сказал Перчиков и подумал вслух: - А что, если нам всем пойти к Морякову?

Вдруг среди общего крика раздался голос боцмана:

- Солнышкин, к капитану!

Все замерли. Где-то далеко в городе звякнул трамвай, за бортом плеснула волна, и с криком пролетела чайка.

Солнышкин вздохнул, пригладил чуб, поднялся по ВПЕРЕДИ ПАРУСА! трапу и переступил порог капитанской каюты.

Моряков ходил взад и вперёд, прикрывая подушкой посиневший лоб.

- Та-ак, - мрачно сказал капитан и повернулся к Солнышкину: - Значит, убить меня захотел?

- Нет, что вы... - грустно ответил Солнышкин.

- Значит, утопить меня захотел?

- Не хотел... - ещё грустнее сказал Солнышкин.

- Опозорить меня перед всем флотом захотел?

- Нет-ет, - покачал Солнышкин головой.

- Так не хотел? - спросил сердито Моряков.

- Нет, - повторил Солнышкин и посмотрел на свои ботинки.

- Ну что ж, раз не хотел - так и быть. Марш на вахту! А шишку я тебе ещё посажу не такую! - погрозил Моряков кулаком и потёр лоб.

- Десять шишек! - раздалось за ВПЕРЕДИ ПАРУСА! дверью, и в каюту влетел Перчиков.

- Тысячу шишек! - крикнула Марина и чмокнула Солнышкина, как после долгой разлуки.

Всё это время они стояли за дверью. Солнышкин хлопал рыжими ресницами и не верил своему счастью.

- Марш на вахту! По местам! - сердито приказал Моряков и выглянул в иллюминатор. И вдруг он охнул и запричитал: - Батюшки, батюшки! Мирон Иваныч! - Он прикрыл ладонью шишку и, повернувшись к Солнышкину, крикнул: - Трап! Немедленно парадный трап!

Солнышкин выглянул в дверь и увидел, что к борту подходит катер, а с него машет мичманкой старый добрый Робинзон.



- Батюшки! Мирон Иваныч! Как же так?! Куда?

- В отпуск. В Антарктиду, - сказал ВПЕРЕДИ ПАРУСА! Мирон Иваныч и весело улыбнулся.

Робинзон выбрался в плавание. За долгие годы он наконец взял отпуск и решил провести его на пароходе своего прославленного воспитанника.

- А как же дом, хижина, глобус? - крикнул Моряков.

- Всё пошло в музей пионерам, - махнул рукой Робинзон. И подошёл к трапу, который на редкость быстро наладили Солнышкин с Перчиковым.

Моряков осмотрел узел, потрогал его рукой и крикнул вниз:

- Поднимайтесь! Поднимайтесь! - И скоро принял в объятия отважного старика.

- А где же Солнышкин, что с ним? - спросил Мирон Иваныч.

- А вот он, вот он, - показал на него Моряков, прикрывая шишку на лбу.

- И как он? - спросил ВПЕРЕДИ ПАРУСА! старик.

- Отлично, отлично! - потирая лоб, сказал капитан. - Будет настоящим моряком. - И он повёл Робинзона в свою рубку.

Через минуту оттуда раздался его громовой голос:

- Все по местам!

Бывалый капитан показывал своему воспитателю старую выучку.

Но тут на катере за бортом раздался знакомый возглас:

- Стойте! Стойте!

Это, как всегда, в последнюю минуту с катера по трапу поднимался доктор Челкашкин.

Наконец все встали по местам. Загудела машина, загрохотали лебёдки.

Боцман Бурун выбирал якорь и, поглядывая на берег, шептал:

- До свидания, медведики! До скорого свидания, родные!

Судно разворачивалось, вдали оставались сопки и становились лилипутиками белые домики Океанска; по бортам парохода ВПЕРЕДИ ПАРУСА! пенилась зелёная вода.

Капитан Моряков отдавал команды. А на самом носу парохода «Даёшь!» в обнимку стояли Солнышкин и Перчиков. Над ними кричали чайки, мимо пробегали яхты и впереди покачивались белые паруса.

Друзья всматривались в горизонт, и навстречу им катились волны далёких океанов.


documentayntanh.html
documentaynthxp.html
documentayntphx.html
documentayntwsf.html
documentaynuecn.html
Документ ВПЕРЕДИ ПАРУСА!